/ Татьяна Нохсорова

Вместо географии марсография?

Профессор чешского университета Масарика Яромир Колейка исколесил в экспедициях почти всю планету. «Я видел Нил, Амазонку, Миссиссиппи, но видами Лены был сражен. Это невероятно», − говорит он. Профессор рассказал о будущем географической науки, экологических катастрофах и том, какие науки нужно развивать в XXI веке.

Северные страны озабочены последствиями так называемого глобального потепления. Верите ли вы в это явление? Может ли случиться глобальный потоп после таяния льдов?

Я не считаю это глобальной проблемой − это естественный процесс, совпадение естественных и антропологических процессов. Природа − саморегулируемая система, она все равно сохраняет баланс. Говорят, что увеличивается выделение углекислого газа, но леса успевают его поглощать. Льды Антарктики не могут растаять и затопить города. Даже если температура в этом районе повысится на один-два градуса, ледники не растают. Страх людей понятен: мы все боимся того, что неизвестно, необъяснимо.

Вы давно изучаете проблемы стран циркумполярного региона. Как вы думаете, как глобализация повлияла на их быт – в лучшую или худшую сторону?

Народы Севера бережно относятся к своей природе. Я был в Канаде, Гренландии, Исландии, Ирландии, Норвегии, Швеции, на острове Шпицберген, полуострове Таймыр, в республике Карелия и в других северных районах. Наступление глобального мира видно сразу: те же жвачки, шоколады продаются и на Аляске, и в Африке, и в Европе. Это первый признак глобализации. Люди проживают в разных уголках мира, но носят одни и те же марки одежды, ездят на одинаковых автомобилях.
Если сравнить условия проживания коренных народов на севере и юге, то заметно, что северные народы живут лучше. Это, как правило, прогрессивные страны, где народы технически развиты, недостатка в свободных пространствах нет. Техника – это то, что делает жизнь легче и приближает нас к остальному миру.
Но вопрос сохранения культуры сейчас стоит остро. На мой взгляд, народу проще заниматься развитием родного языка, традиций, когда обеспечены его первичные потребности. То есть, когда целью является не выживание, а собственно жизнь.
Посмотрите пример лапландцев. Они хорошо обеспечены своим государством и могут развивать традиционный быт: занимаются оленеводством, ведут кочевой образ жизни, занимаются туризмом. Правда, не у всех так выходит. Инуиты, проживающие в Гренландии, также живут по европейскому примеру, занимаясь ловлей рыбы, тюленей, но выделяемые им средства тратят на покупку алкоголя. Это, я думаю, как-то необходимо отрегулировать, чтобы коренные народы не исчезали.

Какие земли поразили своей красотой, запомнились больше всего?

Якутия − это огромная равнина, покрытая лесом. Я видел многие большие реки мира, но Лена − это невероятное зрелище. Я живу в Европе и могу сказать: «Я посетил двадцать зарубежных стран», и это прозвучит внушительно. Но в ваших масштабах − это все равно, если бы я доехал до Сунтара. Самый драматический облик у Камчатки, даже по географическому ландшафту видно, что земля «живая», геологически подвижная. Хотел бы еще побывать на Урале, Чукотке, Курильских островах, в Магадане.

Рассказывая об Исландии, вы говорили, что вырубленные леса − это главная экологическая катастрофа острова. Какие «больные» места на карте вы могли бы отметить?
Ландшафт у Исландии очень красивый, даже и не скажешь, что там что-то не так. Но за то время, пока уничтожали лес, почва изменилась, она стала либо торфянистой, либо очень кислой. В тропиках: в Индокитае, на Мадагаскаре − можно отметить ту же проблему: если у них вырубают лес и земля не распахивается под сельское хозяйство один-три года, то верхние слои почвы образуют «бетонную доску». На этой земле уже ничего не вырастает, вода перестает проникать в глубокие слои.

В последнее время и в Европе, и в России обозначилась проблема наводнений…

Да, в Европе наводнения стали частыми: если раньше разрушительный потоп происходил раз в сто, пятьдесят, тридцать лет, то сейчас частота сменилась до 5-7 лет. Разрушительны они и по захватываемым территориям, и по уровню воды. Все государства стараются обеспечить необходимыми мерами, строятся дамбы, водохранилища, работает система быстрого оповещения граждан. Сейчас с точностью можно прогнозировать, какого уровня случится наводнение. Но Европу волнуют и другие процессы: оползни, ветроломы, лесные пожары.

Над какими исследованиями вы будете работать по возвращении в университет?

У нас есть интересный проект − проницаемость границ стран Шенгенского соглашения. Например, есть чешско-польская граница. Она открыта, нет определенных служб, стоит только обозначение, что здесь начинается территория другой страны. Мы исследуем, насколько эти границы ограничивают передвижение, какова плотность движения. Мы знаем, что там есть место и криминалу, в частности торговле наркотиками: воруют в одной стране, сбывают в другой, перевозят в третью.
Другое исследование − о влиянии технических аварий на человека и окружающую среду. При разработке, производстве, хранении химических веществ компании соблюдают высокий уровень безопасности. Но мы задумались другим вопросом: насколько они безопасны в процессе транспортировки? Ведь аварии случаются не только на заводах, но и во время транспортировки.

Как вы пришли в науку? Что самое приятное в процессе исследований и преподавания?

География была моей мечтой. Уже в первом классе я начал коллекционировать карты. Получается, уже 50 лет я занимаюсь тем, что приносит мне удовольствие, а мне еще за это и деньги платят. В 25 лет я опубликовал первую научную статью, и некоторым старшим сотрудникам она не понравилась. Теперь думаю, что они, возможно, испугались конкуренции. Но мне кажется, критика для ученого очень важна − это своего рода зеркало, всмотревшись в которое можно избежать ошибок, по-новому взглянуть на свой труд. И мне важно передавать свои знания студентам, люблю получать вдохновение, новые впечатления, видеть, как у них горят глаза. География − фундаментальная наука, ею всегда будет интересно заниматься. Разве что, возможно, в будущем наравне с географией будут преподавать марсографию или другую науку?

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Яромир Колейка

Профессор университета Масарика, г. Брно (Чехия), доктор географических наук. Занимается научными исследованиями оценки изменения ландшафта окружающей среды, теоретической и прикладной ландшафтной экoлoгией. В СВФУ провел лекции в рамках семинара «Холодные земли».