/ Гаврил Семенов

«Жизнь в России – как сюжет сериала». Илья Кирия

Россия – страна, где исключительно трудно продвигать инновации в силу особенного российского менталитета, считает профессор департамента медиа Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Илья Кирия. Лектор молодежного «Форума новаторства» заверяет: политические мифы так прочно засели в головах россиян, что это парализовало способность общества самостоятельно принимать решения.

IMG_5979 (1)
Выступая на «Форуме новаторства» вы отметили: «чтобы нести инновации, надо быть человеком с открытым умом». Хватает ли в России открытых умов?
К сожалению, нет. Инновации очень трудно внедрять в стране, которая является консервативной по ментальному портрету и ценностям. Подумайте: почему не получается у греков? Почему было сложно у португальцев? Это страны с консервативной культурой. Любые реформы в таких странах проходят труднее. Инновация – это стремление открывать новое, это риск в значительной степени. Люди должны быть готовы рисковать, а общество – быть готовым к внедрению инноваций. В противном случае все усилия по внедрению чего-нибудь нового уйдут в никуда в силу консервативных взглядов общества.

Почему сложилось так, что в России у населения преобладают консервативные взгляды?
Нашу страну нельзя в полной мере назвать страной, в которой невозможно внедрять инновации. Однако в нашей стране есть одна проблема: люди не привыкли что-либо делать самостоятельно. Они всегда ждут помощи от государства. Исторически в нашей стране реформы происходили не потому, что внизу, на уровне населения, происходили какие-то процессы, которые выходили на уровень реформ. Не потому, что люди объединялись в группы, организовывались, шли наверх и пробивали реформы путем отстаивания этих идей в парламенте. В России исторически сложилось наоборот: все реформы спускаются «сверху вниз», что сформировало у населения некую апатию и неспособность действовать самостоятельно.

В чем выражается «апатичность» российского общества?
Представьте себе, что в вашем многоквартирном доме в подъезде сломалась лампочка. Все жильцы должны скинуться на нее. В России чаще всего это приводит к тому, что в подъезде находится персонаж, который отказывается платить, ведь ему эта лампочка совсем не нужна. Обязательно найдется тот, кто будет говорить: «Я ей пользуюсь меньше – зачем мне платить наравне со всеми?» Это – катастрофическая неспособность нашего общества к коллективному взаимодействию. Почему-то соседи в США, Швеции спокойно находят общий язык, и все вопросы решаются на общем собрании. На дворе у них зеленеет трава, растут цветы. Жильцы как-то управляются с тем, чтобы решить, кто будет косить траву, а кто – ухаживать за цветочками.

К сожалению, российское общество не в состоянии выполнить минимальное коллективное действие. Ментально внутри мы ждем, когда кто-то «сверху» нас организует и построит стройными рядами. Можно говорить, что любая инновация внедряется насильно.

Какие есть способы исправления «апатичного» менталитета?
Я думаю, что это очень длительный процесс. Сигналом, что мы добились успеха, будет то, что начнут появляться организации, созданные снизу, а не сверху. Не по указке власти, а по инициативе граждан.

На самом деле, за рубежом люди постоянно организуются сами. В США куча организаций, основанных обществом и отстаивающих его интересы.

У Америки замечательная национальная идея. Она направлена на экономический рост, благосостояние каждого жителя. Если спросить любого десятилетнего американца в чем сила и национальная идея Соединенных Штатов, он отнюдь не скажет, что сила Америки в его боеголовках. Он скажет, что сила его страны – обеспеченное население и стабильный экономический рост. Жители США ориентированы на то, чтобы работать, платить налоги и взамен получать госуслуги высочайшего качества. Да, они стараются для себя. Стараясь для себя, они стараются для экономики страны. Они знают, куда идут их налоги и у них есть возможность контролировать, куда они пойдут.

А как же «духовные скрепы», «русский мир», защита традиционного института семьи?
Статистика гласит, что в России количество разводов выше, чем в Соединенных Штатах. У нас совершенно колоссальный уровень бытового насилия. О какой защите семьи тогда приходится говорить? «Духовные скрепы» и «русский мир» это сублимация, попытка заместить недостающее словами. Мы внутренне понимаем, что у нас плохо с семьей, и поэтому будем кричать на каждом углу, что, мол, защищаем традиционные семейные ценности. Так же у нас плохо с национальной идеей, поэтому кричим про русский мир. Мы покупаем зарубежные автомобили, клеим на них георгиевские ленточки, надписи «Спасибо деду за победу», при этом отдыхая преимущественно за границей, кто может себе это позволить. А

кто не может, тот едет в Крым и снимает апартаменты, оформленные вполне себе по-европейски. Вот мы, например, сейчас сидим в здании абсолютно американского стиля архитектуры (холл гостиницы «Полярная звезда» — прим. ред). Так строят в Штатах, Европе. В России такого типа домов не строили. Нам нравится заимствовать. Мы замещаем отсутствующую идентичность мифами.

Как различать мифы от реальности? Где правда, а где ложь?
Самый простой способ – заниматься своим делом. Не интересуйтесь всем подряд, а лишь тем, что имеет к вам непосредственное отношение. Читая про то, в чем вы хорошо разбираетесь, вы не дадите себя обмануть. Если оно не имеет к вам прямого отношения, не обсуждайте это. Нужно быть прагматичным. В идеале, люди – существа прагматичные по своей натуре. Это вопрос личного эгоизма.

Да, мне будет интересна политика, потому что я хожу голосовать. Но я не люблю «политику для бедных», когда СМИ пытаются объяснить простым языком крайне сложные вещи. Из-за таких вещей рождается разного рода мифология, типа истории про распятого мальчика.

Кто смотрит новости Первого канала, тот знает, что каждый Божий день на Украине что-то да случается. Без Украины не обходится ни один выпуск. Все примерно одинакового типа: например, в Харькове прошел митинг против политики властей. На самом деле, часто это абсолютно маргинальное мероприятие, в котором участвовало тридцать бабок, такие в нашей стране проходят сотни в день. Но ведь не показывают, и правильно делают, потому что это того не стоит. Подумайте, какая нам разница, хорошо на Украине живется или нет? Фейков много и с той, и с другой стороны. Украинцы тоже их делают, у нас очень схожая медиасистема.

В советское время люди нуждались в правде, но им неоткуда было черпать истину. Сейчас – полез в интернет, подключил кабельный, и весь спектр разнообразной информации под носом. Сегодня граждане сами не хотят слышать иную точку зрения. Люди оторваны от реальности по одной простой причине: они потребляют мифы.

Я часто езжу в экспедиции, общаюсь с людьми и задаю им вопросы разного рода. Скажите, вы, вообще, хорошо живете? «Ой, нет, все плохо, дорого, окорочка подорожали». А кто в этом виноват? «Местные власти, это они. Центральная власть хорошая». Почему хорошая? «Вон, Крым вернули». Хорошо, а вы в Крым ездили когда-нибудь? «Нет». Собираетесь? «Нет».

Крым наш, но окорочка подорожали. Никто не пытается связывать эти два события. Простой человек никак не умеет связывать картинку мира со своей непосредственно личной жизнью. Народ привык к тому, что государство – это где-то далеко. Почему в Америке все СМИ региональные? Потому что читатель думает и понимает, что все опубликованное касается непосредственно его. Там все понятно и прозрачно: если к власти придут демократы, будет одна история с налогами, если республиканцы – другая. Поэтому политика интересует каждого американца. Это прагматизм. Россиянин же потребляет политику как миф. Ему важно это употреблять, потому что он должен понимать, кто хороший, а кто враг, кто брат, а кто сват. Это такой сериал про страну, в котором он живет. Гражданин смотрит этот сериал с большим удовольствием. На протяжении последнего года «сериальность» выросла в разы: сюжет про то, как враги собрались на рубежах России, набирает обороты. Это сериал номер один.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Илья Кирия
профессор департамента медиа Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»