/ Ульяна Евсеева

Алексей Загоренко: «Сейчас время хищников – все хотят получить выгоду»

В этот раз мы пили кофе с Алексеем Загоренко – с генеральным директором Агентства инвестиционного развития РС(Я) – и говорили о времени хищников, карьеристов и инвесторов.

Карьера карьерой…

– В каком случае карьерист – это хорошо?
– Когда карьера обеспечивается личными достижениями человека. Если же карьеризм ничем, кроме личных амбиций, не подкрепляется, причем используются какие-то разные не очень хорошие средства, то это уже не то.
Есть люди, которые заточены под большую карьеру: у них есть свой план развития, схема действий на пути к повышению. Есть дауншифтеры, готовые мириться с тем, что у них есть, и даже с отсутствием карьеры. Зато у них в приоритете стоит личная свобода. Каждый подход имеет право на жизнь.

– А у вас как сложилось?
– Честно сказать, к карьере не стремился. У меня был свой потолок: я был начальником отдела, и это меня удовлетворяло. Когда я легко прошел барьер – стал замдиректора, потом директором, стал более трезво оценивать свои способности.
Карьера – не самое важное, у меня есть много черт от дауншифинга. В жизни был период, когда я занимался своим бизнесом и мог уделять больше внимания своей семье, да и себе. До сих пор считаю эти годы лучшими в своей жизни. Семья, по-моему, также разделяет это мнение.

Возник просто такой момент, когда стало неинтересно, скучно, захотелось расти профессионально. Как раз позвали возглавить агентство, и я посчитал, что это новая полоса и новые впечатления. А ничего важнее, чем впечатления, у человека нет. Все можно потерять – жизнь, здоровье, богатство, а впечатления, опыт всегда останутся с тобой и в самых сложных ситуациях не дадут пойти ко дну.

– Стала ли игра «Министр» для вас неким трамплином, или она была просто формальность?
– Если смотреть с той точки зрения, что до игры я работал только в федеральных банках, то игра открыла передо мной дорогу в органы местной власти. Но я многого добился и до игры. Полностью сказать, что «Министр» стал стартом большой карьеры, не могу.

– Чувствуете себя чиновником?
– То время, когда я занимался, частным бизнесом, оставил неизгладимый отпечаток: не могу не думать как бизнесмен.
Формально я не являюсь государственным чиновником. Но тесное взаимодействие с органами власти, безусловно, имеет отражение. Я думаю, что это полезный опыт работы. На заре своей карьеры я работал в органах госвласти: был сотрудником министерства финансов Якутии. После этого я долго не хотел идти на госслужбу…

– Почему же?
– Потому что большую часть деятельности я посвятил банковской сфере, где очень четко виден результат. Долгое время работал валютчиком, кредитчиком. Выдал кредиты – кредитный портфель вырос. Результат есть. А в органах власти ты видишь цифры, но не видишь ни свой вклад, ни результат. Это меня демотивировало.

А сейчас на моей работе все очень понятно. Есть инвестиции – есть результат.

– Молодые люди хотят работать в органах власти, интересно, почему?
– Мы иногда смеемся с коллегами по этому поводу. Возвращаясь поздно вечером с какого-нибудь совещания, обнаруживаем, что жизнь в городе, оказывается, кипит. И нас успокаивает лишь одна мысль: это не будет продолжаться бесконечно, все равно когда-то уйдем с госслужбы.

Люди, стремящиеся к власти, наверное, не до конца понимают ту меру ответственности и нагрузок, которые не все выдерживают… Чтобы стать успешным в работе, нужна поддержка тыла – семьи. У меня трое детей. Но я вижу, что детям меня не хватает.

Местный – значит ленивый?

– Когда-то интеллигентом считали всех тех, у кого было образование. А сейчас этот образ меняется…
– В советское время было мнение: интеллигенция – это люди либо культуры, либо науки, либо представители какой-то династии. Я не являюсь представителем такой династии: отец – военнослужащий, мать – медик. Мне кажется, интеллигенция – это особый склад мышления. И она не определяется наличием образованности, материальными благами. Все это зависит от того, к какому поколению относится человек. Например, есть поколение, которое только отдает и которое только получает или разрушает.

– Мы читали ваше интервью, где вы много говорили о кадрах. Чего местным кадрам точно не хватает? Многие винят в непрофессиональности или в менталитете.
– Проблема менталитета – это для нас уже не секрет. Почему крупные корпорации не берут на работу местных? Я сам, когда работал в банке, сталкивался с этой проблемой. У нас был юрист, который в охотничий сезон пытался брать отпуск. Если его не отпускали, он уходил на больничный. Понимаете, это не переделать.

Я поэтому говорил, что нужно привлекать кадры, в том числе и экспатов, за пределами республики. Когда мы соревнуемся только друг с другом, больших успехов не добиваемся. Если хочешь вырасти, нужно играть с сильными, как в спорте. Безусловно, новые люди – это новый опыт, новое мышление.

Часто нам мешает то, что мы смотрим на все одинаково – в одну сторону. На этапе принятия решения очень важно, чтобы проблемы рассматривались разными людьми под разными углами.

Инвестиции – это не халява?

– Каков образ инвестора, который мог бы стать партнером для Якутии?
– Сейчас время хищников, когда нельзя просто сидеть и надеяться, что будет длинная очередь инвесторов, желающих помочь. Наверное, сейчас образ будет меняться в сторону людей, которые хотят чем-то воспользоваться. В том числе и иностранные инвесторы, они не преминут воспользоваться текущей экономической ситуацией.

Тем не менее, у нас есть хорошие политические отношения с некоторыми странами, не заинтересованными в том, чтобы у нас было плохо. Есть надежда, что именно с этими странами у нас будет взаимовыгодное сотрудничество.

Какой может быть образ? Это образ богатых инвесторов с большими деньгами, готовых вложиться в крупные проекты в области переработки.

– Удастся ли сохранить прошлогодний уровень инвестиций в этом году, несмотря на экономический дисбаланс?
– Прошлый год уже оказал негативный эффект от привлечения, сказалась и ситуация с нестабильностью валютного курса. Что тут греха таить? Некоторые компании заняли выжидательную позицию. Поэтому успехи переговоров будут зависеть от стабилизации макроэкономических параметров.

Тем не менее, это не повод, чтобы ждать чего-то. Мы планируем продолжать переговоры, чтобы к моменту улучшения наши партнеры уже имели представление о предлагаемых нами проектах, и чтобы к их готовности наши проекты были первыми. Насчет кризиса есть разные прогнозы: многие говорят, что все нормализуется весной со снятия санкций, либо осенью…

– К тому же, наверное, и наша изолированность ставит подножку…
– Удаленность и изолированность была всегда. Я думаю, что руководство республики и федеральное правительство много сделали для того, чтобы приблизить Якутию к центру. Но проблема, учитывая огромную территорию и разбросанность населенных пунктов республики, не может быть решена одномоментно.

Якутия близко

– Повышение инвестиционной привлекательности Якутии – понятие расплывчатое. Каким образом оценивается работа агентства?
– У агентства есть свой коэффициент эффективности, который ежегодно устанавливается министерством экономики. Сегодня все ждут инвестиций, но этот процесс нельзя сравнивать с горячими пирожками, особенно в текущих условиях.

С инвесторами нужно работать постоянно, мы не единственные в мире, куда можно вкладывать деньги. Поэтому важно заявлять и напоминать о себе.

– Насколько имидж Якутии помогает находить инвесторов?
– С имиджем у нас все хорошо. Мы с министерством экономики и финансов придумываем новые фишки, допустим Yakutia-NEAR (Yakutia-North-Eastern Asian region). Наверное, уже пора представлять себя не как район Дальнего Востока, а как северо-восточный регион. Само слово «дальний» уже говорит о том, что мы находимся далеко.
Когда мы вели переговоры с одной зарубежной компанией, там сказали, что они просто не представляют, где находится Якутия. С ними нужно провести дополнительную работу. Многие инвесторы хотят увидеть своими глазами, пощупать своими руками, как говорится. Поэтому мы всех приглашаем посетить Якутию. Welcome to Yakutia!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.