/ Ксения Коршун

Месть: откуда и куда?

Месть – это вредящие действия, произведенные из побуждения ответить на реальную или мнимую несправедливость, причиненную ранее. В некоторых культурах месть является нормой и делом, необходимым и благородным. Современная мораль порицает месть и мстительность, а религии призывают прощать врагов, убеждая человечество в том, что отмщение будет выдано после смерти. «Наш университет_онлайн» стал участником университетского кружка «Философские среды».

«Месть – это природное или социальное»?

Участники обсуждения пришли к общему выводу, что в категории мести присутствует и социальное, и природное, так как даже животные умеют мстить.

Леонид Софронеев: Что такое месть? Месть – это ценностная установка на обман, предательство, унижение или как сейчас говорят на «подставу». Она является категорией этической. А теория этики объясняет, что такое мораль и нравственность. Общее ключевое слово, которое объединяет и мораль, и нравственность, – это проблема добра и зла. Очень трудно сказать: месть – это добро или зло, потому что месть связана прежде всего с внутренним миром человека. Ряд ученых считает, что она является природным явлением, потому что животным также присуща мстительность. Есть такая формула: месть – это отложенная справедливость.

Возникает вопрос: бывают ли люди, которые никогда не мстят. Нельзя ответить однозначно, невозможно даже провести социальные исследования. Но в основном, все в каком-то возрасте, по крайней мере если не совершали, то это чувство испытывали.

Американский ученый Конрад Лоренц пытался соединить животность с моралью. Он считал, что месть является природным чувством, которое раньше защищало род. Защищая себя, мы защищаем свой род и наоборот. Постепенно мы освобождаемся от этого природного чувства мести в социальном плане, но внутри нас древний инстинкт остался.

Иван Пономарев: Месть – это более сложное поведение, чем какие-то инстинкты. Чем сложнее организм, чем он разумнее, тем он будет мстить сильнее.

Леонид Софронеев: Согласен. Появляются институты, нормы, международные законы, правила, которые сдерживают это животное биологическое чувство, которое заложено в нас. Так все-таки месть – это природное или социальное?

Иван Пономарев: У рыб, например, нет мести, у богомолов тоже. У собак есть что-то наподобие мести. И чем сложнее разум, тем боле четче выражена месть. Поэтому можно с уверенностью сказать, что месть – это побочный продукт разума.

Тимофей Владимирцев: Я думаю это верно, потому что для мести нужно уметь планировать будущее. На мой взгляд, месть – это та же самая форма защиты, которая есть у животных. Защита территорий, борьба за самку и борьба за еду. Человек занимается тем же самым, только несколько планируя. Так вот месть – это та же самая борьба за территорию, самку или еду, но в более прагматичном смысле. У человека возникает рассуждение: если я не отвечу на зло, то мне потом на шею сядут. Месть может быть и не прагматична – человек может мстить всем за то, что они не такими уродились. Но, я думаю, месть выходит именно из природы защиты. Человек защищает гораздо большее, чем животное – он может защищать свой образ мыслей, социальный статус и т.д.

Месть ‒ это не агрессия на что-то происходящее. Это отложенное наказание, ответ на то, что тебе сделали что-то нехорошее. Все наше правосудие – это тоже месть. Это наказание за какой-то проступок, чтобы потом он не повторился.

Леонид Софронеев: У рыб есть чувство мести? Нет. А у обезьян?
Я к чему так ставлю вопрос, дело не в животных, конечно. Я думаю, что месть – это очень сложное чувство, гораздо сложнее, чем инстинкты самосохранения. В понятие мести заложено представление о самом себе и о собственной справедливости.

Тимофей Владимирцев: А справедливость все-таки близка с инстинктами. Потому что справедливость – это идея, в которой есть еда, безопасность.

Леонид Софронеев: Ницше говорит, что месть – это сильнейший из инстинктов. Это угасающий инстинкт сохранения человеческого рода. Он основан на первобытном социальном принципе «месть за одного – защита всех».

«Месть – это справедливость или преступление»?

Все, что совершается вне рамок закона, является преступлением. Но как же личное чувство мести каждого человека в отдельности?

Леонид Софронеев: Если месть – это справедливость, то что такое справедливость и каков механизм мести в ее рамках. Тогда получается, если животные мстят, то значит, они обладают чувством преступления и справедливости? Что такое преступление? Это осознание самим собой, что ты переходишь какую-то границу нормы.

Тимофей Владимирцев: Мне кажется, для примера надо перейти от животных к первобытным племенам. Здесь уже появляются преступление и месть. Какие-то два племени, сообщества, чтобы уживаться рядом, должны установить некие правила, по которым они взаимодействуют. Если кто-то из одного племени совершил негативные действия по отношению к человеку из другого племени, соответственно племя должно как-то ответить, чтобы установить равновесие.

Леонид Софронеев: Этот пример можно перенести на знаменитую формулу в культурологии – вендетту. Кровная месть.

Есть одна история. Семья архитектора Виталия Калоева, родом из Владикавказа, погибла в авиакатастрофе в результате ошибки диспетчера. Два года шло разбирательство, причем следственный комитет не давал никакой информации. Виталий Калоев не выдержал, нашел адрес диспетчера и из чувства мести его убил. Вопрос: он совершил преступление или восстановил справедливость?

Иван Пономарев: Можно ли осознать ценностную характеристику мести или все же это импульсы, инстинкты?

Тимофей Владимирцев: Мне тоже кажется, что оценить поступок мы не можем. Понятие правильного по отношению к чему правильно? То есть какой цели он достиг этим? Я думаю, он решал какую-то собственную психологическую проблему: он не смог смириться с потерей родных. У него стоял вопрос: как жить дальше?

Александр Панафидин: Возможно, он преследовал воспитательную цель – для общества. Чтоб другие тоже задумались и впредь не совершали такие ошибки. Эта история прогремела на весь мир, и люди стали внимательнее относиться к своим обязанностям.

Тимофей Владимирцев: У каждого человека свое понятие справедливости. В общем-то, справедливость – это борьба за свою территорию. От наших инстинктов идет. Каждый индивид, каждая группа борется за свою территорию. Несправедливо будет, если что-то мое забрали.

Очень многие люди, у которых погибают родственники, желают, чтобы тот, по вине которого они погибли, не жил. И не обязательно это должно быть совершено их руками. По их мнению, правосудие заключается в том, чтобы он не жил.

На каждом этапе человеческого общества были придуманы какие-то правила поведения. В первобытных обществах они регламентировались моралью. Общество развивалось – моральное отпало, потому что все четче работает закон. Закон – это замена морали, он существует для того, чтобы все шло нормально, так, как мы решили. Чтобы поддержать порядок, мы должны наказывать нарушителей. Таким образом мы стараемся выжить нашей группой – человечеством.

Леонид Софронеев: Справедливость несет в себе частицу социальной мести. Но общество должно не мстить, а наказывать соразмерно содеянному. Это и есть справедливость.

«Месть – это болезнь или выздоровление»?

Многие согласились с мнением, что совершение акта мести – это выздоровление. Но если ты начинаешь посвящать этому все свое время, то болезнь тебя никогда не отпустит.

Леонид Софронеев: Мы испытываем выздоровление после совершения мести? Или все-таки это болезнь?

Тимофей Владимирцев: Месть – это опасное лекарство.

Леонид Софронеев: В случае с Калоевым он сказал, что испытал некоторое чувство успокоения и справедливости. Получаем ли мы удовлетворение после совершенной мести?

Юрий Попов: Месть – это эмоция. Когда человек совершает месть, он находится на пике эмоций. Он испытывает гнев, а после совершения акта мести наступает эйфория. И в этом плане это не болезнь и не лекарство – это только эмоция. Это падение вниз и поднятие вверх. Человек не может болеть местью и не может выздороветь от нее.

Александр Панафидин: Мне кажется, процесс обдумывания мести является психиатрической болезнью, а когда месть совершилась, то это выздоровление. Можно разделить состояния на «до» и «после».

Тимофей Владимирцев: Во время Великой Отечественной войны специально писались такие строки, которые призывали мстить врагам. В этом случае месть использовалась как топливо для героизма солдат.

Леонид Софронеев: Месть – это эмоция, которая носится долго, мы ее переживаем и не можем найти выход. Человек зацикливается на том, чтобы в той же форме вернуть себе справедливость. Вот тогда это месть, и тогда она переходит в болезнь. Когда человек долго строит планы мести, он зацикливается на этом: забывает себя, свое дело, близких. Это своеобразное «закольцованное зло».

Месть – это реакция на боль, но избавиться от нее можно только своими успехами в том, за что мстят тебе. Боль может стать маниакальной психической болезнью. Мстя, человек систематически «поедает» в себе все лучшее. Горькая месть только опустошает. Сладкая месть или выздоровление может состояться только через прощение.

«Месть – это «…око за око» или «…ударили по левой щеке – подставь правую»?

Мнение участников обсуждения на этом тезисе разошлись. Кто-то считает, что если ты прощаешь, значит, становишься выше обидчика. Кто-то же говорит о том, что дабы удержать свои социальный статус и защитить личный интерес, надо врагу мстить.

Тимофей Владимирцев: Гнев и страх рождают месть. И эти эмоции малопродуктивно сами по себе. Люди думают: «Если меня оскорбили и я на это не отвечу – мой социальный статус понизится. Значит, я должен ответить, чтобы сохранить его или повысить». Поэтому человек должен отомстить за оскорбления или действия.

Леонид Софронеев: Так должен или нет?

Тимофей Владимирцев: И должен и не должен. Зависит от того, к какой культуре принадлежит, и к какой социальной группе он принадлежит. В любом случае, человек не свободен. Даже эмоция от потери близкого – это несвобода. И для решения потери некоторые выходят на месть, а некоторые на прощение. Прощение – это освобождение от привязанности.

Важнее то, что приводит к мести. Эмоция лишения и потери или эмоция страха. Когда мы что-то боимся потерять: нашу еду, статус, безопасность. Или мы уже потеряли, и мы хотим условно восстановить справедливость. Проблема изначально заключается в том, что мы биологические существа.

Наталья Рыбакова: Здесь, наверное, дело в чести и религиозном отношении – бог все видит, и все вернется человеку бумерангом. Но ты не должен сам участвовать в восстановлении справедливости, потому что потом будет еще хуже, ты ухудшишь свое внутреннее состояние, и при совершении мести ты возьмешь еще на себя грех.

Леонид Софронеев: Месть может быть закольцованным злом. Мы вошли в круг мести, и он может быть бесконечным. Каждый из нас будет пытаться восстановить справедливость, будет совершать зло, и это может быть бесконечно.

Тимофей Владимирцев: Понятие о том, что ты должен подставить правую щеку, будет истинно только в том случае, если ты не боишься. Это правило, не как надо жить, а как надо преобразиться. Для того чтобы реализовать схему прощения, не обязательно ждать, когда тебя действительно ударят по щеке. Когда кто-то тебя оскорбляет, к примеру, в общении в социальных сетях, просто не отвечай на оскорбление.

Леонид Софронеев: Моральная победа сильнее физической. Месть может породить только ответную месть. Она превращается в «закольцованное зло». И в этом смысле месть есть прямое разрушение социальности.

Леонид Софронеев: Месть – это уязвленное достоинство, самолюбие. Но мстить за обиду – это все равно что «… кусать собаку, которая укусила тебя». Фрэнсис Бэкон рекомендовал: «прощать врага – это превосходить его». Единственная достойная форма мести – это превратить ее в энергию творчества и созидания.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

  • Месть это чувство облегчения. И не смотря выше перечисленные «словечки» каждый отомстит хо-хо-хо)