/ Андрей Лупанов

Музыкальное искусство, как и медаль, имеет две оборотные стороны. С одной стороны это его общедоступная часть, так называемый мейнстрим, который мы можем наблюдать на телевидении и эстраде, слышать по радио. Другая же, неофициальная, носит общее название андеграунд и существует вне проложенной канвы, зачастую находясь в тени и оставаясь уделом узкого круга ценителей. Чем обусловлен уход музыкантов «в подполье»? Поиском новых творческих путей и решений тупиковых ситуаций? Вполне возможно, ведь многие современные музыкальные направления зародились именно как андеграундные ответвления от основного древа общей культуры.

Понятия контркультуры и андеграунда тесно связаны между собой. Если говорить с точки зрения культурологии, то андеграундная контркультура отрицает или ставит под сомнение ценностям господствующей культуры, зачастую создает свои собственные поведенческие системы, жизненные нормы и ценности. Это правило актуально не только для музыки, но и, к примеру, для религии. Так гаитянская оккультная традиция вуду была противопоставлением со стороны негров-рабов религии белых господ – христианству.

Спасибо товарищу Вишезу за наше счастливое детство

Корни современного зарубежного андеграунда растут из США 1960-х годов. Именно тогда в эпоху сексуальной революции, расцвета движения хиппи и пацифизма, американская молодежь открыто противопоставила себя официозной протестантско-пуританской культуре. Грязные и обросшие, с цветами в волосах и в пестрых одеждах, хиппи покидали большие города, чтобы жить в коммунах на лоне природы. Государство отреагировало жестко на демарш «детей цветов», коммуны разгонялись силами полиции, а обитавших в них несовершеннолетних передавали в органы опеки. С того момента разлад и даже конфликты между представителями субкультурных движений и официальными властями стали традиционными.

В западной Европе колыбелью для музыкального андеграунда стала Великобритания с ее богатым наследием неформальных молодежных объединений 1950-х и 1960-х вроде тедди-боев, модов и, позднее, отколовшихся от них скинхедов. Каждое из этих молодежных течений опиралось на свою музыку, вообще, стоит отметить, что характерной особенностью андеграундных музыкальных направлений является способность порождать свою собственную околомузыкальную субкультуру.

Первые попытки «оседлать» андеграунд и сделать его управляемым и приносящим прибыль были предприняты еще в 70-х годах, когда британский продюсер Малкольм Макларен начал «раскручивать» группу «Sex Pistols», музыканты которой были буквально подобраны на улице. Бас-гитарис группы Сид Вишез стал фирменным «лицом» группы, прославившись чередой пьяных драк, скандалов и дебошей во время и после выступлений. Проект в итоге оказался провальным и группа распалась, просуществовав менее трех лет, но буйное эхо «Sex Pistols» определило развитие субкультуры панков и повлияло на многие другие андеграундные течения на десятилетия вперед, став своего рода классикой эпатажа.

«У нас в стране андеграунд всегда был несколько иным, чем на западе. В СССР он приобрел формы протеста при помощи рок-музыки и всех других непризнанных властями искусств, например, литературы, – рассказывает лидер панк-группы «ШармСС» Владимир Пастухов. – Неподконтрольная официальной цензуре музыка, пытаясь существовать под прессингом со стороны государства, и в этих попытках она создавала свою субкультуру, типа панк-рок. И если на западе в 70-х и 80-х царили такие монстры старого панка, как «Exploited», «Sex pistоls», «Misfits», «Ramones», то в СССР также были свои представители этого музыкального направления, например легендарная «Гражданская оборона». Вообще, музыка была одной из главных движущих сил против государственного идеологического конформизма. Квартирники и подпольные концерты, которые устраивали в те времена даже такие миддл-рок-группы, как «Машина времени» и «Аквариум», уже стали притчей во языцех».

Панки на севере

Падение «железного занавеса» и хлынувшая на просторы постсоветского пространства свобода не только не легализовали музыкальные субкультуры, но, напротив, резко увеличили их количество. С ростом числа субкультур усилилось не только их взаимодействие с масс-медиа, но начался процесс «окультуривания» андеграунда и его частичный выход к широкой аудитории.

«В настоящий момент понятие андеграунда настолько размыто, что сегодняшние подпольщики завтра могут стать трендом, как, например, было с теми же пресловутыми «Pussy Riot» или «Ансамблем Христа Спасителя», – считает один из корифеев рок-движения города Якутска, экс-вокалист знаковой в 90-х годах группы «Нейтральный автопилот» Андрей Каманин. – Рыночные законы общества потребления перемалывают в денежный эквивалент все и вся, будь то Че Гевара, Чарльз Мэнсон или Усама Бен Ладен. Те, кто сегодня воспевает в своих песнях борьбу против системы, уже завтра могут взлететь на вершину хит-парада и стать самыми желанными гостями на гламурных вечеринках. Поэтому андеграунд стал неким недостижимым идеалом, идеей, к которой надо стремиться. Конечно, у некоммерческой музыки есть шансы остаться искусством свободным от веяний мейнстрима, вот только воспользоваться им могут единицы. Если записи начнут расходиться тысячными тиражами, если появится пусть, даже локальная, известность, то какое же это подполье?! Поэтому, чтобы оставаться свободным, нужно суметь отречься от славы, отвергнуть продажи и заниматься чистым творчеством, как бы утопически это все ни звучало. Кто помнит сейчас такие якутские рок-группы, как наш «Нейтральный автопилот», «Твари», «S.T.D.M.», «Экскурсия в морг», «Городской мусорный полигон», «Оркестр бесцветной музыки» или «Бабочка-истребитель»? Разве что немногие старые рокеры, так как наши записи не крутили по радио, а песен вы не найдете в интернете. Но мы все тогда, в 90-х, вносили понемногу свой вклад в якутское рок-движение, помогали ему расти и продвигаться».

Таким образом, по мнению Андрея Каманина, основной конфликт между некоммерческой музыкой и так называемой попсой заключается в финансовой составляющей.

«Мэйнстрим существует в жестких рамках сотрудничества с крупными звукозаписывающими компаниями и продюсерами, которые стараются извлечь из этого максимальную прибыль. Естественно, что такие музыкальные коллективы и исполнители ограничены в своем творчестве жесткими рамками контрактов, – отмечает музыковед Максим Алексюк.– Андеграунд недаром называют некоммерческой музыкой, так как фактически он является непрекращающимся экспериментом со стилями, манерой исполнения, музыкой. Таким образом, происходит противоречие – искусство ради искусства или искусство ради денег. Оно тем более усугубляется, что тут не может быть четкого деления на «белое» и «черное», ведь искусство может породить коммерческий успех, по крайней мере, его некоторая часть, может измеряться деньгами. Полотна Матисса и Ван Гога сегодня стоят миллионы долларов, однако гораздо сложнее оценить нематериальные произведения – литературу, стихи, музыку».

В социокультурном подполье

Своя небольшая андеграунд-сцена есть и в Якутске. Одними из ее активных участников являются участники группы «Wormed Apple», играющей в экспериментальном жанре на стыке grindcore и black metal. Вокалист группы Петр Гермогенов считает, что путь каждого человека к творчеству неисповедим и мы не можем знать, куда нас приведут поиски своего «Я».

«В школьные годы у меня возникло непреодолимое желание научиться играть на гитаре, но так как мне не хватало денег даже на одноразовую китайскую шестиструнку, первый свой инструмент мне пришлось сделать самому. Тогда я очень смутно представлял, как должна выглядеть гитара на самом деле. Поэтому я закрылся в гараже и начал творить. Из подручных материалов были только остатки ДСП, – вспоминает Петр. – Естественно, ничего хорошего из этого получиться не могло, и в итоге я собрал этакого «франкенштейна»: гриф получился шириной с видеокассету, на нем гордо красовались порожки из толстой алюминиевой проволоки, сами лады были размером с кулак, а дополняли все это великолепие демонические рога а-ля «Бафомета вызывали?». Отдельного внимания заслуживали струны: три из них были металлические, а другие три мне пришлось делать из обычного резинового шнура. В корпус этого монстра я вмонтировал настольный микрофон и через него играл на полную мощь, используя советский магнитофон и домашний компьютер в качестве усилителя. Звук был настолько громким и душераздирающим, что приводил в трепет всех моих соседей, родителей и в первую очередь меня самого. Помню, играю я вовсю свое беспощадное «соло», представляя себя одним из группы «Slayer», изо всех сил трясу головой и как угорелый ношусь по комнате в одних трусах, в общем, меня прет. В этот самый момент ко мне в комнату заходит подруга моей тети и говорит: «О, да ты, я смотрю, совсем в андеграунд ударился?» Тогда в моем сознании слово «андеграунд» прочно ассоциировалось с необузданным весельем. На самом деле подпольная культура − это не просто пьяные оргии, это действительно целый мир, но мир достаточно замкнутый, и, мягко говоря, не для всех».

Музыканты «Wormed Apple» считают, что андеграунд-сцена для музыканта – это в первую очередь свобода в музыкальном плане, шанс позволить себе что угодно, не боясь при этом быть непонятым, потому как тебе, собственно, нечего терять.

«Играя в андеграунд-банде, ты не страдаешь «звездной болезнью», напротив, ты чувствуешь единение со зрителями. Вообще на андеграунд-концертах нет жесткой психологической границы между тобой и слушателем, воздух наполнен духом братства, свободы и понимания. Это особый образ мышления, понять который можно, лишь самому с головой окунувшись в этот прикрытый завесой тайны мир», – завершает Петр Гермогенов.

Три ступени

Если подытожить всю историю развития андергаунда за последние десятилетия, то можно определить некую закономерность. Условно говоря, любое его течение проходит через три основных стадии. Первое – это зарождение в лице одной или нескольких групп или исполнителей, считающихся каноничными отцами-основателями жанра. Во-вторых, период дальнейшего развития, появление своей собственной закрытой сцены, субкультуры и исполнителей-последователей. В-третьих, выход жанра из тени на просторы общей эстрады, период активной коммерциализации жанра.

Как следствие этих процессов, постоянно продолжают возникать новые, все более экстремальные музыкальные направления, стремящиеся порвать с мэйнстримом, уйти от него как можно дальше. Это естественное желание создать что-то свое, что-то новое, чего еще никто не делал. Оно и предопределяет развитие музыкальных жанров, их смешение и появление новых.

Мейнстрим (основное течение) – преобладающее направление в культуре на определенном отрезке времени. Употребляется для обозначения популярных, массовых тенденций в искусстве для контраста с его немассовым (андеграундным или элитарным) направлением.

Андеграунд – ряд направлений в современном искусстве (музыке, литературе, кино, живописи и т.д.), противопоставляющихся массовой культуре и не имеющих изначальной коммерческой направленности. Для андеграунда характерны разрыв с господствующей идеологией, игнорирование культурных ограничений и отказ от общепринятых ценностей, норм, бунтарство.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.